Налоги, маржинальность и бизнес-модели: развенчание мифов о маркетплейсах

Главная подмена — сравнение цифровых платформ с торговыми сетями. Сеть выступает продавцом и собственником товара. Маркетплейс же в платформенной модели — это посредник: он предоставляет инфраструктуру, обеспечивает расчеты, логистику и сервис, но не обязательно является стороной договора купли-продажи. Поэтому механическое распространение «сетевых» норм на цифровые платформы игнорирует их юридическую и экономическую природу.

«Агентская модель — это не способ снизить налоги»

Один из ключевых упреков — якобы маркетплейсы экономят на налогах за счет агентской схемы. Но такая логика не учитывает, что налоговая нагрузка распределяется между всеми участниками цепочки.

Старший юрист практики налогового консультирования МЭФ LEGAL Данил Садовский отмечает, что при агентской модели может смещаться момент возникновения налогового обязательства, но итоговая налоговая нагрузка, как правило, остается неизменной и зависит от цены продажи товара конечному покупателю.

Продавец платит налог со всей стоимости реализованного товара, маркетплейс — с комиссионного вознаграждения и собственных сервисных доходов. Специальные налоговые режимы, такие как УСН, не привязаны к каналу продаж — ими можно пользоваться как в офлайне, так и онлайн при соблюдении установленных лимитов.

«Любой продавец может применять УСН при соблюдении установленных лимитов, и канал продаж здесь не имеет значения. Называть спецрежимы «льготой маркетплейсов» некорректно. УСН изначально ввели для поддержки малого и среднего бизнеса в различных отраслях экономики и до бума маркетплейсов в начале 2020-х этот налоговый режим не вызывал устойчивых ассоциаций с онлайн-торговлей», — говорит Садовский.

По его словам, рост доли продавцов на УСН среди участников маркетплейсов объясняется тем, что именно малый бизнес стал основным пользователем цифровой инфраструктуры, а не особыми налоговыми условиями для платформ.

Маржа: GMV — не выручка

Еще один популярный аргумент — «сверхвысокая маржинальность» маркетплейсов. Но здесь часто сравнивают несопоставимые показатели.

GMV (gross merchandise value) отражает общий оборот всех товаров, проданных через платформу, тогда как выручка маркетплейса формируется из комиссий и сервисных платежей и всегда существенно меньше. Сравнение GMV с выручкой торговых сетей создает иллюзию доминирования и завышенной маржи.

Кроме того, финансовые модели онлайн- и офлайн-форматов различаются. В электронной торговле расчеты с продавцами происходят в сжатые сроки, тогда как в классическом ретейле отсрочка платежа поставщикам — часть финансовой конструкции. Это напрямую влияет на ликвидность и структуру доходов.

Как подчеркивает Садовский, продавцы на маркетплейсах отличаются по масштабу бизнеса, видам товаров, маржинальности и применяемым налоговым режимам — ОСНО, УСН, НПД. Дополнительно нужно учитывать налоги самой платформы. В результате любые усредненные показатели «налоговой нагрузки e-commerce» или «средней маржи» оказываются методологически искаженными.

«Определенное неравенство сегментов онлайн- и офлайн-ретейла все-таки есть. Но ключевая причина заключается не столько в каких-то особых налоговых преференциях для онлайн-торговли, сколько в специфике самой бизнес-модели. Крупный офлайн-ретейл, помимо налогов при работе на ОСНО, несет значительные расходы на аренду, зарплаты и другие. Маркетплейс же аккумулирует большое количество небольших продавцов и берет на себя обеспечение всех ключевых преимуществ для покупателя: доставку, сервисную поддержку, гарантии соблюдения прав потребителей. В результате покупатель приобретает товар у небольшого магазина по относительно низкой цене, при этом получая весь набор удобств, предоставляемых крупной платформой», — отмечает Данил Садовский.

При этом, по его словам, тенденция на выравнивание налоговой нагрузки уже наблюдается: обсуждается введение НДС на онлайн-продажи иностранных товаров, а также ужесточаются правила применения УСН.

Разные рынки — разные правила

Эксперты сходятся в одном: маркетплейсы и офлайн-сети работают на разных экономических моделях и часто — в разных товарных сегментах. Онлайн исторически сильнее представлен в непродовольственных категориях, где логистика и оборачиваемость отличаются от продуктового ретейла.

Поэтому универсальное регулирование по принципу «один формат — одни правила» может привести к обратному эффекту: росту издержек, сокращению ассортимента и повышению барьеров для малого бизнеса.

Закон о платформенной экономике закрепил отдельный подход к цифровым платформам. И, как считают участники рынка, дальнейшие изменения должны опираться не на мифы о «сверхмарже» и «налоговых льготах», а на анализ реальных экономических моделей и данных.

Читайте подробнее на ПРАВО RU.