На пути к реабилитации: что ждать от процедур банкротства в ближайшие годы?

Мы все чаще сталкиваемся с клиентскими запросами, когда они не хотят обанкротить и похоронить свою компанию, а, наоборот, имеют намерение восстановить ее платежеспособность и дальше развивать бизнес. В то же время нельзя не признать, что такие благие намерения часто не находят отклик не только у кредиторов, которые по понятным причинам не доверяют должнику, но и со стороны судов, которые десятилетиями привыкли к возбуждению ликвидационных процедур банкротства.

Такое недоверчивое и осторожное отношение к реабилитационным процедурам вполне объяснимо. Долгое время процедура банкротства использовалась как способ для очищения компании от долгов, когда институты оспаривания сделок и субсидиарной ответственности де-факто не работали. В таком преломлении ликвидация компании через банкротство выглядела для должников привлекательным способом освобождения от долгов и старта бизнеса с нуля от имени новой компании.

Для кредиторов банкротство – это один из самых рабочих инструментов, позволяющих получить удовлетворение своих требований, учитывая, что исполнительному производству в большинстве случаев присущи длительность и неэффективность.

Однако с развитием норм об оспаривании сделок и субсидиарной ответственности ликвидационные процедуры банкротства перестали набирать свою популярность. И это вполне объяснимо: если собственник бизнеса в конечном счете будет привлечен к ответственности на всю сумму требований, то зачем участвовать в длительной и дорогостоящей процедуре банкротства?

Как это ни парадоксально, но стремление должников реабилитировать свой бизнес часто не находит поддержки со стороны кредиторов и судов, хотя, как известно, доля погашаемых требований в конкурсном производстве как правило не превышает 6%. Существует также и определенный законодательный пробел, который не позволяет эффективно проводить реабилитационные процедуры банкротства.

Тем не менее уже сейчас должник может предпринять ряд мер по своему спасению.

Признаки банкротства: формализм против экономики

Может ли суд отказать во введении процедуры банкротства, если ее просит ввести кредитор, имеющий судебное решение, а сам должник обладает признаками банкротства, содержащимися в Законе о банкротстве? Долгое время считалась, что у суда нет иного варианта кроме как ввести процедуру. Более того, согласному одному из разъяснений Высшего арбитражного суда банкротство является одним из ординарных способов исполнения судебного акта. Естественно, что в такой парадигме суды руководствовались формальными критериями и инициировали банкротство.

Но бывает так, что компания имеет временные финансовые трудности и, несмотря на наличие кассового разрыва, она может восстановить свою платежеспособность в обозримой перспективе. Кажется, что в таких случаях целесообразно предоставить должнику возможность добровольно рассчитаться с долгами, а не ликвидировать его в рамках банкротства.

В конце 2024 г. Верховный Суд выпустил разъяснения, где указал, что признаки банкротства, содержащиеся в законе, это всего лишь презумпция, которую должник может опровергнуть доказав, что «несмотря на временные финансовые затруднения (например, обусловленные кассовым разрывом), с учетом планируемых поступлений денежных средств сможет исполнить свои обязательства с наступившим сроком исполнения».

Следует заметить, что данное разъяснение уже начало применяться судами в различных регионах и в ряде случаев компаниям дают шанс восстановиться самостоятельно. С нашей точки зрения, такой тренд следует только поприветствовать, поскольку в случае введения ликвидационной процедуры все участники обычно остаются в проигрыше. И, напротив, - дав бизнесу передышку, вполне вероятно, что кредиторы получат удовлетворение своих требований в гораздо большем размере.

Реструктуризация налоговой задолженности

Налоговый орган также часто становится инициатором дел о банкротстве. Причем он находится в привилегированном процессуальном положении – для старта банкротства ему не требуется судебное решение, а основанием для банкротства будет решение саомго налогового органа.

И очень часто можно наблюдать следующую ситуацию: должник пытается оспорить акты налогового органа в суде, а в отношении него уже во всю идет процедура банкротства. Даже если впоследствии решение налоговой будет признано недействительным, из самой процедуры банкротства выбраться достаточно сложно, поскольку с момента введения процедуры срок исполнения требований перед всеми кредиторами считается наступившим, а сами кредиторы начинают одновременно предъявлять свои требования должнику.

Достаточно сложным является и процесс урегулирования задолженности с налоговым органом, поскольку в Налоговом кодексе существует жесткий перечень условий, при которых возможно предоставление отсрочки либо рассрочки по уплате налогов, которым компания зачастую не соответствует, в том числе при причине финансовых трудностей. Равным образом, проблематично согласовать текст мирового соглашения в банкротстве, если одним из кредиторов является ФНС.

В то же время существует судебная практика, которая допускает предоставление судебной рассрочки по уплате налогов на срок более года (максимальный срок по НК РФ). Для получения рассрочки должнику необходимо доказать, что он не уклоняется от погашения задолженности, имеет стабильные поступления и действительно сможет погасить задолженность, но не сразу, а по частям.

Таким образом, несмотря на наблюдаемый приоритет ликвидационных процедур и ориентирование на интересы кредиторов, уже сейчас у должников имеется ряд инструментов, с помощью которых они могут не допустить свое банкротство. Можно отметить положительные тенденции и в законопроектной деятельности – сейчас на рассмотрении Государственной Думы находится проект, который предусматривает возможность введения новой процедуры банкротства (реструктуризация задолженности), а также заключения соглашения о санации, что также должно привести к популяризации реабилитационных процедур.